05:19 

• The First X The Hunter

okunireika_old
... he'll take your soul and eat your head.
И немного пиздострадательной отпшечки, когда я НАКОНЕЦ-ТО СПАТЬ ПОЙДУ-ТО БЛЯДЬ.
Типа дохуя коцептуально, претенциозно.



Копипаста из поста с флэшмобом.

Надо бы написать о том, что для расового привелегированного долийца есть 'хорошо, а что такое плохо'.
Лично я нахожу только одну причину всем кланом скрывать семейную историю какой-то там сиротки — стыд. Очевидно, родители Махариэль вели себя настолько неподобающе, что общественность предпочла вычеркнуть их присутствие из истории клана, чем сохранять даже упоминание. Таким образом, в жизни юного Махариэля из личного — фамилия да запертое на ключ материнское ожерелье в окованном сталью сундуке.

Моя Махариэль растёт мелкой гопотой и нигде не может найти себе места — она неусидчивая, грубая, обиженная, одинокая. Скучная, совсем не звёздно стреляет из лука, портит материалы для ремесла. У неё нет друга, нет партнёра — Ашалле заменяет ей обоих, для детей это необычно, вызывает беспокойство — остальные уже давно выбрались из-под её крыла. Махариэль, лишённая интересов, слоняется без дела, избегает обязанностей, сгорает со скуки.
До тех пор, пока на Арлатвене клан Сабре не находит для себя новую Первую. Мерриль может быть на один, два года старше Махариэли, но уже чем-то выделяется. Махариэль и её сверстники пока выполняют совсем простую работу — подай-принеси, ни о каких предрасположенностях нет и речи, а для зануды Мерриль всё уже решено, она лучше их, она старше их, она уже ученица. К ней положено обращаться уважительно: она уже Первая, и когда-нибудь поведёт их клан на очередной Арлатвен. Махариэль закидывает ей в волосы галльи какашки.

Спустя два года пущенные меткой рукой какашки загораются синим пламенем. Дар Махариэль проявился достаточно поздно: ей уже около одиннадцати, она вместе с Марен помогает старой хранительнице галл (оттуда и неограниченный доступ к экскрементам), она, правда, так и не нашла себе друга — только Тамлен поглядывает с сочувствием — но быть занятой хоть чем-то лучше, чем вовсе не быть. И Маретари берёт под своё крыло Махариэль: моет своими руками её маленькие, грязные руки, обрезает искромсанные ногти настоящими! металлическими! ножницами!, заплетает аккуратную косичку и садит её рядом с Мерриль, чтобы та научила её читать. Постепенно от желания вцепиться зануде в волосы Алисоньку свет мой ясный заполняет неподдельный интерес, а до этого, казалось бы, скучную и трусливую Мерриль как будто бы заполняет изнутри свет.

Махариэль учится быстро, жадно, не веря собственному счастью — вот она никто с корзинкой, полной вонючих удобрений, сирота, о чьём прошлом принято молчать, а вот она читает знаки на бумаге и вертит в руках блестящий, изящный ритуальный нож. Теперь они отдаляются от клана уже вместе: Мерриль держит её ладони в своих, и по чуть-чуть, понемножку учит переносить сны в реальность, вытягивать эмоции из Тени, и, держась за руки, снить наяву. Мерриль рассказывает, а Махариэль внимает, внимательнее, чем когда говорит Харен, внимательнее, чем когда говорит Маретари. у меня блядь от количества М, Р и Л щас кровь из глаз пойдёт

Махариэль четырнадцать, Мерриль шестнадцать. Они спят вместе, моются вместе, едят из одного блюда, читают одну книгу. Взрослеют они тоже вместе: Махариэль целует Мерриль в румяные щёки — раз, два; сначала нижнюю губу, потом верхнюю — раз, два; левую грудь и правую грудь — раз, два; та краснеет (тоже поочерёдно), зардеваются румянцем острые уши, и Махариэль прикусывает её за левую мочку, и им смешно, и щекотно, и надо бы потише, но проще будет сослаться на последствия магических экспериментов — сноп голубых искр срывается с их пальцев с весёлым треском.

Они верят, что они останутся вечно юными, вечно ученицами, вечно познающими. Знания текут на них рекой и они не верят, что они могут кончиться — но Мерриль их сохраняет, вбирает в себя, Махариэль пропускает их сквозь, как флейта пропускает звук. Они выдумывают истории о богах и героях, они выдумывают песни и делятся мечтами: вот Махариэль обнаруживает дверь, ведущую в Арлатан, вот Мерриль выдумывает заклинание бессмертия, вот Махариэль сразила дракона молниями с небес (недалека от истины была девочка, ох недалека), а Мерриль в это время была рядом, и они целуют друг друга, не стесняясь, в закатном солнце, и людские королевства рушатся под громогласной поступью их босых ног. Рядом с громкой, смелой, изобретательной, пускай и недостаточно упорной Махариэль расцветает и Мерриль: отражает каждый и её всплеск, звенит в ответ, поддерживает и учится. Одна подсматривает у другой — вместе они могли бы многого достичь.
Махариэль утаскивает из-под носа Маретари древний том о путях любви, которым учила Силейз, и они рассматривают картинки и ржут в ночи как последние пидоры. Они наперебой рассказывают легенды (и особенно любят ту, где Андруил превознесла свою любимую Гилан'найн на небеса известно каким способом), и Махариэль тащит свою подруку за руку учинять безобидные беспорядки. Иногда к ним присоединяется Тамлен: в его присутствии будущая Алиса шутит свои самые похабные шутки. Они отбирают целебные растения от сорняков и готовят превосходные зелья, Маретари учит их концентрироваться, а они украдкой переглядываются. Но в то время, когда Махариэль разглядывает облака, Мерриль с усердием, достойным Первой, углубляется в размышления. Они не отходили друг от друга ни на шаг, упиваясь молодостью и свободой, доживая последние дни своего детства, но пора обучения подходила к концу — клану нужна была Первая.

На собрании, завершающим осень, помимо прочих традиционных обрядов Маретари торжественно передаёт из рук в руки резной посох из железной коры и провозглашает Мерриль своей преемницей. Тогда ещё честолюбивая Махариэль задыхается от зависти и несправедливости — она сильнее в бою, сильнее! Маретари качает головой: "Хранители не ведут в бой, дален", и тяжко вздыхает. На грядущем Арлатвене Махариэль будет вынуждена покинуть клан — только если не забудет про дар.
Махариэль пытается скрыть обиду за молчанием, Мерриль в попытках её утешить говорит правду, которой она слышать не хочет: ты не подходишь на роль Хранителя, ты взбалмошная, нередко глупая, ты ребёнок ещё, пойми же. Махариэль взрывается оскорблениями, такими, про силу которых может знать только она одна. В своей детской, слепой ярости Махариэль сильно задевает Мерриль — так, как не смог бы никто другой — и громко заявляет, что остаётся и будет полезной клану. Она прилюдно отказывается от права носить посох и идёт в охотники — обещает оказаться лучшей. После того вечера они не разговаривают друг с другом.
Так оно и выходит — она возвращается с охоты с тушей огромного матёрого оленя, застреленного точно в сердце — и прячет неумелый порез на ладони. Иронично, но на лицо она наносит знаки Митал, защитницы правды, и получает в руки искусный лук — но ничто не может быть желаннее даже самого кривого, иссохшего посоха. Они с Мерриль отдаляются друг от друга — в своём упрямстве им так и не хватило сил извиниться, каждая заперлась в своей гордости и в своей правде.
Теперь Махариэль охотница, такая же смутьянка, как и её мать — никогда не знавшая ни капли о своих родителях Махариэль только дичает ещё больше, наконец услышав свою историю, и оттого больнее, что не смогла с должным почётом перенять отцовскую должность. Иногда Харен с упрёком и лёгкой грустью просит её рассказать историю долийского народа, и она чеканит её без запинки — тем больней становится на сердце. Махариэль утаскивает Тамлена на долгие прогулки в лес, она учит его древним путям любви, а он её — убивать двуногих животных, врать и находить приключения себе на жопу. Дикие, неуправляемые, они проводят недели вдали от клана, упиваясь своей удачей и безнаказанностью всё больше и больше.

Пока не становятся жертвами собственного любопытства.


Махариэличка с Мерриль не организовали лесбийский магуйский дуэт только потому, что в определённый момент им пришлось вырасти и начать делать для клана полезные штуки. Первой полезной штукой должно было стать окончательное решение о том, кому стать Первым, а кому пойти доить коров искать другой клан для оказания Хранительских услуг. Неудивительно, что в преемники выбрали не ебанутую Махариэль, а ответственную няшу Мерриль.
У Махариэль бомбанул пукан, да так, что с Мерриль они разошлись навсегда. Махариэль по-быстрому сдала на хантерские права и назло побежала ебаться с Тамленом, вместо того, чтобы заниматься петтингом со своей истинной, блядь, любовью.

И здесь показан этот, типа, неловкий момент, КЛАССОВОЕ НЕРАВЕНСТВО, злость, обидка, сожаление, упрямство, вожделенный посох.

Картинки по отдельности
]
]



@темы: pics, Dragon Age

URL
Комментарии
2015-07-04 в 11:38 

Ханна Нираи
То, что выжил - это радует, огорчает то, что из ума.
ВАЛШЕБНО :heart:
и арт, и история, ифчо

2015-07-05 в 03:33 

okunireika_old
... he'll take your soul and eat your head.
Ханна Нираи, :heart::heart::heart:
CПАСЫБО

:shy:

URL
   

archive

главная